Какое-то время он еще пытался подключиться, но было очевидно – все напрасно. Связи с внешним миром не было никакой.
- У кого узнать? У кого? – Стоп, я же верующий человек. Я же сын Божий. У кого же мне еще спрашивать как не у Бога.
- Господи, прости меня, что я только сейчас вспомнил о Тебе. Ты один все знаешь. Слава Тебе. Ты Всемогущий и Великий. Я Тебя люблю. Помоги мне разобраться, что происходит. Как понимать творящееся вокруг. Эта пустота, свет, тишина. Никого нет. Почему? Почему это случилось со мной? Что делать? Очень редко он стоял на коленях, когда порой молился по утрам. Сейчас же бухнулся на пол и быстрым шепотом стал описывать сложившуюся ситуацию. – Помоги, Боже, научи, спаси, сохрани и помилуй:- повторял и повторял он, стоя на коленях. Мысли судорожно метались. Он не мог сосредоточиться. Тупо повторял одну и ту же фразу, которую читал на больших деревянных крестах, стоящих кое-где вдоль дорог. «Сохрани и помилуй». – Сохрани и помилуй, сохрани и помилуй, сохрани и …
Очнулся он, лежа на полу. Правая рука затекла и висела как плеть. Осмотрелся, растирая затекшую руку. – Приснилось! Все это мне приснилось. Слава Богу! Это просто сон,- пронеслась в мозгу радостная мысль.
- Нет, это не сон. Это твоя реальность. Не уговаривай себя. Ты отключен.
- Кто, кто это произнес? Он совершенно отчетливо слышал сейчас эти слова. О чем речь? Кто со мной говорит? Але, кто здесь? Тихо. Ни звука. Полная тишина. Все тот же свет из окон. Все тот же запах. «Медицинский». Абсолютный вакуум.
На коленях, стараясь не издавать лишних звуков, пополз к балконной двери. Медленно через порог высунулся наружу. – Тихо как в гробу. Ничего не видно, Просто, нету ничего вокруг, и все. Повертев головой вправо и влево, в который раз убедился в своем полном одиночестве. От отчаяния и безысходности плюнул вниз. Прислушался, ничего – тихо.
- Может что-нибудь сбросить, узнать хоть, какая глубина, – пришла в голову мысль. – Какая «глубина», ты живешь на втором этаже. С ума то сходить раньше времени не надо. Однако, оглянувшись, нашел глазами на компьютерном столике возле раскрытой Библии две круглые батарейки. Одну за другой отпустил их вниз, ожидая услышать хоть какие-то признаки приземления. Тишина.
- Где же я, Господи? Что со мной происходит? Где я и что со мной случилось? Это только здесь, у нас или во всем мире так. Кто со мной говорил сейчас? И что это значит: «Ты отключен». От чего это я отключен? Кем? За что? И почему именно я? Тихо, ни звука.
Вдруг вспомнил, что пять лет назад, когда он только покаялся и начал ходить в церковь, на многие свои вопросы находил ответ в Библии. Для этого наугад открывал страницу, тыкал карандашом в первую попавшуюся строчку и читал выбранный таким образом стих. Иногда несколько стихов подряд. Как правило, выход всегда находился.
– Боже, я сейчас спрошу Тебя и верю, что Ты ответишь мне. Пожалуйста, пожалуйста, Папочка. Он подполз к столику и взял в руки Библию. Погладил потрепанную обложку, зачем-то осмотрел ее внимательно со всех сторон и, закрыв глаза, большим пальцем правой руки открыл где-то посередине. Взгляд упал на левую страницу: «Псалом 77». Поспешно побежал глазами по строчкам. Речь шла о том, что израильтяне, несмотря на все бесчисленные благословения и чудеса, сотворенные Богом для их спасения, своими бесконечными грехами и неверием постоянно оскорбляли и раздражали Его. – Так. И что? При чем тут я? Боже, как это мне понимать? Как мне к себе это применить, я то тут при чем? Я то, Твой. Я то, не такой.
Может еще разок попробовать? И он большим пальцем правой руки снова открыл наугад Библию. На этот раз попал в 14 главу 3 Книги Царств. 379 страница. И опять неприятные вещи. Про Божьего человека, успешного пророка, который ослушался Бога и бездарно закончил свою жизнь. Лев убил его на дороге.
- Вдруг я тоже натворил чего и сижу теперь за это в полном одиночестве? Отключенным. Слово то, какое ужасное. Бред. Вот он же я. Рука, нога. Ущипнешь – больно. Вот телевизор, весь в пыли, кстати. Вот они все, обыкновенные привычные вещи. Мелочь, рассыпанная на столе. Две зарядки от мобильных телефонов. Вешалка. Под ней туфли мои белые, в них носки. Все как обычно. Все та же квартира. Только вот на улице что-то не так. Просто непонятно пока. Поэтому, ты давай, не психуй, а думай лучше, думай. Должен же быть выход, какое- то решение. Вся эта…, не знаю даже как назвать, не может же долго продолжаться. У меня и еды то дома, с гулькин фиг. При чем тут еда?: – одернул он сам себя. Мне что, неделю сидеть здесь что – ли. Наверняка все прояснится вскоре. У меня же куча дел. Завтра конференция, семинар, встречи запланированы. Люди будут ждать. Домой звонить надо. Да и вообще ерунда какая-то, сижу, время теряю.
Рассуждая, таким образом, он начал понемногу приходить в себя и успокаиваться, Стало ясно – надо просто выждать. Расслабиться и не дергаться зря. Надежда на то, что это дурацкое происшествие должно вот-вот благополучно закончиться, тонюсенькой струйкой потекла в его перегретые от перенесенных переживаний мозги. Он приободрился. Настенные часы показывали уже половину четвертого. Хотелось есть.
- Вот! Голод первый признак выздоровления от любой болезни. Даже, от такой хрени, как у меня сейчас, невесело ухмыльнулся он про себя. Медленно поднялся с пола и пошел на кухню, придумывая, что бы такое съесть.
Запах электричества усиливался. В коридоре, за пару шагов до кухонной двери он вдруг вновь почувствовал страх. Аппетит мгновенно улетучился. Во рту стало сухо и горько. Необъяснимое тревожное состояние. Остановился, напрягшись всем телом. Какая то неведомая сила как – будто придавила его к полу. Весь правый угол кухни отсутствовал. Часть потолка, стены слева, справа, пол. Короче, весь угол, его просто не было. Газовая плита со всеми трубами и сковородкой с недоеденной вчера яичницей, холодильник,табуретка, на которой всегда стояла большая красная кастрюля с водой, исчезли. Огромная с неровными краями дыра, из которой в помещение потоком вливался знакомый страшный свет. Сознание отфиксировало, что вся эта жуткая фантастическая картина выглядят совсем не так, как показывают разрушения по телевизору. Края образовавшейся дыры были чистенькие, без страшных рваных ран со строительным мусором и торчащей арматурой. Аварийных торцов не было. Вот, что бросалось в глаза. Очень похоже на обгорелые края бумаги Тишина. Свет. Запах. Все те же,«медицинские». В мошонке захолодело. По спине катился липкий, холодный пот. Хотелось кричать.
Потеряв всякую способность соображать, он как мешок повалился на пол и, тупо уставился в образовавшуюся в его жилище брешь. Какое то время он просто таращился в пустоту, ничего не понимая и не чувствуя. Вдруг, в мозгах вспыхнуло: – дыра растет. Брешь медленно и неотвратимо увеличивалась в размерах. Законная жилплощадь таяла на глазах. Такая привычная, уютная, можно сказать, родная кухня под натиском какой-то неведомой силы исчезала. Миллиметр за миллиметром пол, покрытый таким дорогим линолеумом, уменьшался в размерах. Такого, он не видел ни в одном, самом изощренном американском ужастике.
- Что, что это такое? Надо спасать документы, деньги, все самое ценное. Не в силах оторвать взгляд от наступающей на его законную территорию адской дыры, он пополз на четвереньках в спальню. Коридор, большая комната, здесь пока нормально. Спальня. Запах, все тот же.- О Боже, нет. Вместо верхней левой части окна и выше по потолку метра на два зияла дыра. Из пустоты ровно и спокойно внутрь комнаты вливался знакомый свет. Смотри-ка, а тут с потолка началось, мелькнуло в голове. – Как будто кислотой облили.
-Чемодан, деньги, паспорт, билет на самолет. Что, что еще не забыть. Он судорожно вцепился в чемодан А куда это я собрался? Куда, и главное как? Я же в ловушке. Я в ловушке….
Примерно через пару часов ( время уже давно вышло из под его контроля) он сидел посередине большой комнаты на полу и с ужасом наблюдал, как неотвратимо приближался конец. Позиции были сданы на всех фронтах. Жилище таяло на глазах. От современной двухкомнатной квартиры, практически ничего не осталось. Кухня, спальня, коридор, ванная комната с итальянской сантехникой испарились. Как будто их и не было никогда. Свет и тишина царствовали вокруг. На оставшемся куске пола, как на необитаемом острове, оставались только журнальный столик и телевизор на тумбе со стеклянными дверцами. Стен и потолка не было!
- Вот оно как бывает, едрена мать, выругался он. – Никогда бы не подумал, что так кончу. Давай, отключай. Отключай! Кто бы ты не был, отключатель хренов, нас, голыми руками не возьмешь. Давай, давай, бери меня. И он начал бросать в пустое пространство, в наступающего невидимого врага все, что попадало в руки с журнального столика. Ноутбук, мобильные телефоны, какие-то книжки… В руке оказался пульт от телевизора. Неожиданно для себя, вместо того, чтобы также с остервенением швырнуть его в святящуюся тишину, он вдруг повернулся к телевизору, одиноко стоявшему среди полной пустоты, и сделал хорошо известное всем мужчинам движение – нажал на кнопку включения. Без промедления на экране появилось изображение. Какой-то мордастый нахального вида негр с как- будто нарисованной бородкой, в огромной вязаной зеленой кепке с повернутым влево красным козырьком, кривлялся, выставляя пальцы и беззвучно открывая рот. Он оторопело добавил звук, и к своему удивлению, услышал пение на английском языке – клип. Следующий канал. Какие-то два мужика, увлеченно переговариваясь, радостно, словно фокусники шинковали овощи очередным кухонным чудо – устройством. Еще, еще и еще. Все то же, привычное телемесиво. Погода, мода, акции, реклама, снова реклама, опять реклама. И вдруг, как – будто специально искал именно этот канал, он прекратил щелкать и напряженно уставился в экран.
В телестудии трое. Молоденькая симпатичная ведущая. Пожилой крупный мужчина в костюме и в ярком синем галстуке. Красное лицо, усеянное некрасивыми щербинами. Крупный пористый нос. Маленькие глазки. Редкие, прилизанные, расчесанные на пробор волосы. От всей его фигуры веяло силой и уверенностью. Он удобно расположился в кресле и внимательно слушал, что говорила его собеседница, сидевшая напротив него через стол. Ею была моложавая ухоженная женщина в больших красивых очках. Она увлеченно говорила: – …разве это не смешно? Ну скажите, ведь мы современные люди. Живем в 21 веке. Человечество достигло невиданных, невероятных высот в своем развитии. Достаточно взглянуть лишь на одну медицину. Да что медицина. А космос, А энергетика. А какие строят города. А компьютеры. Интернет. Ведь это же все привычные вещи для нормальных цивилизованных людей. И вдруг вы начинаете рассказывать какие- то покрытые вековой пылью, извините, сказки про Иисуса Христа. Еще рассказали бы нам про сатану и его бесов. Нет, конечно, мы не дикари. Рождество, праздник и прочее. Ну, детей окрестить. Свадьба или похороны, все эти обряды. Это красиво, придает торжественности. Так принято в цивилизованном обществе и против этого нечего возразить. Но то, что вы сейчас говорили, это, извините, просто жуткий анахронизм. Вот взять меня, я одна воспитываю своих детей и рассчитываю только на свои силы. Я спланировала свою жизнь, я тружусь..
-Значит, вам должно быть известно, что такое одиночество:- неожиданно перебил ее мужчина. - Каждый узнает, что это – ОДИНОЧЕСТВО. Скажите мне, что может чувствовать, к примеру, человек, которому врачи объявили правду. Вот он, лежит сейчас, закрывшись с головой под казенным одеялом, в обшарпанной общей палате какого – нибудь захудалого провинциального онкодиспансера. О чем его одинокие мысли? О чем думают тысячи таких же несчастных? Вы когда- нибудь задумывались об этом?
Я вам больше скажу, есть люди, которые прямо сейчас, в данную секунду, каждой своей клеточкой, физически, до боли ощущают свое одиночество. Они боятся. Они не могут понять, что с ними происходит. Они просто отрезаны от этого мира. Они, они отключены. Знаете, почему?
- Я, я такой. Мне сказали, что я отключен. Я сейчас сижу один в квартире, которую съедает какая-то дрянь. Я погибаю. Я хочу..
- А ты помолчи пока. Пожилой проповедник вдруг резко повернулся и с экрана телевизора указательным пальцем ткнул ему прямо в лицо. – С тобой мы еще будем говорить… Позже…Потерпи немного.
Продолжение следует.